А гречку мы больше не едим,
Мы на неё в магазинах глядим.
Для выхода из положения сложного
Правительство постановило считать её
Пережитком Советского прошлого.

Что-то мишка разругался,
Может спать ему пора?
«Инновация» талдычит
С вечера и до утра.
Что-то куриц собирает,
Будет вам куриный град,
Муська нано изучает,
Позабросив всех котят.
Гуси точно взбеленились,
Мы бастуем,говорят.
Но вот тут мы разозлились,
Разом съели всех гусят.
Хрюшка тоже смотрит волком,
Так и цапнуть норовит.
Воевать нам с ней без толку,
В Белоруссию сбежит.
Шарик громко выступает,
Нацепил на лапу бант.
СССР он вспоминает,
Был и впрямь такой гигант.
Электричество пропало,
Боже мой, опять беда!
Месяц мимо проплывает,
Улыбаясь, как всегда.

Гусиная охота…

Пройдет все! И зимы проходят.
И душу мою согревают
Весенние лучики солнца.
Лед, в душах людских растопляя.

Под гомон пернатого звона,
В полях после зимнего сна
Ликует! Шумит все живое!!!
Вальдшнепы сигналят – ВЕСНА!

Люблю я в апрельскую пору
Природы игривой забвенья.
А ну-ка, махну на природу
Один я! И все же со всеми!

Я отпуск беру — две недели.
К чертям все мирские печали,
Путевку возьму на охоту
И знай только, как меня звали…

Бивак разобью у разлива,
Немножко рыбешки поймаю.
Балдею от запаха дыма -
Уха в котелке закипает!

Вот сумерки быстро приходят,
Стремителен время полет.
В схоронке дрожу от волненья,
Когда у гусей перелет.

С гремящим трещеточным криком
Наносится стая гусей.
Казарка – трофей первоклассный,
Нельзя только «бить» лебедей.

Как парусник в море лазурном,
Летит, огибая карповник.
Знак верности, мира и дружбы,
Извечный надежный любовник.

Волнения утихомирив,
Я серого гуся стреляю.
Покинув местечко засидки,
Навстречу ему выбегаю.

Качнулась казарка на лёте
И вправо упав на крыло,
От стаи большой отделилась
И стала идти, как на дно.

Вся стая с испуганным гагом,
Взнеслась к небесам… и застыла.
И мертвую петлю исполнив,
К подруге подбитой спешила.

Га-Га – потерпи! Мы ведь рядом!!!
Нельзя!!! Не сдавайся!!! Лети!!!
Та боль побороть попыталась,
И…сердце забилось в груди!!!

Так серой подбитой казарке
Упасть не дали на крыло.
Вся стая во мраке уплыла,
Осталось лишь перьев пятно.

Вернулся я ночью к палатке,
Остатки ухи дохлебал.
Раскинул остывшие угли,
И долго все думал…не спал…

Живем мы в такой же все стае!
И бъет нас злодейка судьба!
Но…вовремя кто нам подставит???
Два любящих, верных крыла!!!!!

В заброшенные деревеньки
Зимой заметает пути.
Из бывших больших поселений
Свет в нескольких избах горит.

Седой старичок за корзинкой
При свете горящей свечи
Сидит, вспоминая былое,
Пурга завывает в ночи.

С ним рядышком в шапке ушанке
Свернувшись клубочком у ног
Посапывал тихо и сладко
Совсем еще глупый щенок

Морозное утро! Покрылись
Седым покрывалом поля.
И снег с неба падал так тихо,
Казалось, что спит вся земля.

Старик между елок петляет,
Хрустит по вчерашней лыжне,
А сбоку его обгоняет
Щенок, чуть подросший уже.

Отпрыгнул в сторонку и лает.
Наверх старичок посмотрел.
Там белка по веткам шныряет -
Ах ты! Вот чудак! Вот пострел!!!

Старик с ним всю зиму кормился,
Меха и продукт добывал.
Он был не один в этом деле -
Помощник ему помогал.

Весною охота по перьям -
И тут у собаки азарт.
Холодной воды не боялся,
С разбега за уткой нырял.

Куда бы старик не собрался -
За ним постоянно как хвост
Красивый, ухоженный, статный,
След в след важно шествовал пес.

Старушки вокруг хохотали:
Смотрите-ка! Вот это да!
Вы как два ботинка повсюду -
Вас врозь не видать никогда.

Осенней порой это было -
Идя по следам кабана,
Старик слышал, как сильно выл он,
Попав задней лапой в капкан.

В руках его нес всю дорогу.
Друг молча терпел злую боль.
Потом, завернув в полушубок,
Забрал бедолагу домой.

Старик спать не мог две недели,
Менял постоянно повязки.
И рана болеть перестала,
Все зажило быстро, как в сказке.

За окнами вьюга и сыро,
В лес надобно завтра идти.
Но что то так плохо, уныло,
И боль резанула в груди…

Поленья в печи догорают,
Томятся зеленые щи.
Деревня вся в ужасе встала,
Вой дикий услышав в ночи.

Собака сидела и выла,
Глаза опуская к земле.
И в ночь никого не пустила
К родной и заветной избе.

Труба у печи не закрыта,
Чирикал за печкой сверчок.
На лавке, в косяк упираясь,
Холодный сидел старичок.

Народом копали могилу,
Последний приют старика.
Собака все выла и выла
В глазах ужас боль и тоска.

Стоит один крест на погосте,
Могила взяла старика.
На холмике в снежной коросте
Лежала собака дрожа…

Днем ходит все около дома,
На час в снежный лес забежит,
Не ест ничего три недели,
А ночью к могиле спешит.

Соседка звала бедолагу:
Пойми ты, мой милый дружок!
Хозяин твой больше не встанет,
Возьми ка ты, съешь пирожок..

Он взял пирожок очень нежно,
Поднял на соседку глаза.
Потом повернулся и тихо
На кладбище вдруг побежал.

Старик, выходи на свободу,
Тебе я гостинец принес!!!
Лежит пирожок на могиле,
А рядом рыдающий пеc.

Той ночью деревня не спала,
Всех ранил пронзительный вой.
А утром к остывшему дому
Никто не пришел за едой…

Нашли его где-то к обеду,
Бедняга уже не дрожал.
Глаза как два крупных алмаза
Зубами крест черный зажал

Сосед взял собаку за лапы,
В овраг за собой поволок.
Вниз скинул, и тут же заплакал,
Упав головою в сугроб.

Морозное утро…покрылись
Седой пеленою поля
И снег с неба падал…так тихо
Казалось уснула земля…

Ветер подует в пустыне,
Унося золотистый песок
И только чуть слышится шёпот,
Замирает последний листок.
Ночь накроет его одеялом
Из белых объятий своих,
Тяжело ему будет бороться,
Когда слышится вальс на двоих.

Ночь и холод сомкнулись в едино,
Подхватив ноты ветра в тиши,
Эта пара ведет хладнокровно,
Не жалея природной души.
Ветер стихнет под утро в унынье,
Торопливо закатит луна,
И настанет утро в пустыне,
Жизнь заново там ожила.

Власть давно разошлась
По рукам из свинца.
Дочь под шприц улеглась-
Из-за пьянства отца.
Давно приходила в себя,
Мысли спешат на излом,
Решила уйти навсегда,
Чтобы воскреснуть потом…
Нет! не молчите, друзья,-
Мы же стали умней.
Нас победить нельзя,
Даже тем, кто сильней.

Я недорого душу продам.
Ну, а может и даром отдам.
Только чтобы в хорошие руки,
А не этим чертям-господам.

Забираешь мой день — запах ночи без сна,
Снова прячешься в тень — ты сегодня одна,
Тянешь пьяный побег — вспоминаешь его,
Но со мной ты сейчас — все вокруг далеко.

Остановишь меня, но не хочешь терять,
Что-то звякнет внутри — обернешься опять,
Не желаешь простить свою слабость ко мне,
Не тебе здесь платить — засыпай в тишине.

Через час я уйду — глупо тратить слова,
Только сон досмотрю, где ты мирно спала.
Снова утро начну с тихой поступи с тень,
Не моя ты уже — начинается день…

Терпишь слетни спиной — не боишься любить,
Кто из них дорогой, а кому позвонить,
Но не лгать тяжело в нашем мире пустом —
Лишь тебе выбирать кем представиться днем.

Мне пришла одна идея,
Сэкономлю на еде я.
Пропущу сегодня ужин,
Интернет мне больше нужен.

Надо четко артикулировать,
Не снимать прицепленный бант,
«Yes, of course», как говаривал хмуро
Режиссеришка Гус ван Сант.

Позволять себя звучно чмокать,
Потихоньку сходя с ума,
«Oui, merci», как говаривал басом
Самый старший из всех Дюма.

Декламировать русских классиков,
Как обученный какаду,
«Haende hoch!», как сказал бы немец
Под Москвой в 41 году.

Чинно чокаться лимонадом,
Никого в %#@ду не послав,
«Выпей йад», как сказал бы кратко
Джентельмен с портала удафф.